Как бы сказать помягче…

ЗайцыМы приехали в Ричмонд-на-Темзе, пошли вдоль реки, мимо ресторанчиков, где люди обедали под деревьями. Нам очень понравилось кафе с коваными столами и стульями в тени плакучих ив и густых платанов. Я хотела выбрать столик поближе к дорожке, чтобы видеть регату на реке: девочки и мальчики мастерски обходили бакены, в одиночку управляя крошечными парусными лодками. Я пошла внутрь, чтобы заказать обед, а Тим сел за один из столиков.

Я вернулась с сэндвичами и напитками, а Тим уже увлеченно болтал с привлекательной немолодой женщиной в летнем платье с цветочным рисунком, которая сидела за соседним столиком. Мы узнали, что эту женщину зовут Беатрис, она прожила в Ричмонде всю жизнь и каждый день приходит сюда, к реке, пообедать.

– Мой муж, Харольд, не хочет никуда со мной ходить, – сказала она с благородным британским акцентом.

– И это ужасно. Я недавно вышла на пенсию и думала, что мы будем где-то бывать и хорошо проводить время, кататься на машине, ходить на танцы. Я обожаю танцевать! А он только в гольф играет с приятелями. Вот сегодня прекрасный день, и я умоляла его пойти со мной пообедать, но он отказался и отправился куда-то с друзьями. И не вернется до чая, так что я одна весь день. И так всегда; даже наши дети злятся на него за то, что он так со мной поступает. Что же мне делать, как вы думаете?

Мы переглянулись, и я увидела, как на лице Тима отразились и сожаление к этой женщине, и гнев на ее мужа за полное пренебрежение ее желаниями. Нам было невесело видеть человека, настолько разочаровавшегося в своем партнере после долгих лет совместной жизни. Мы тут же набросали ей кучу идей: она должна начать ходить в танцевальный клуб; можно попробовать и другие клубы; она может пойти учиться и освоить что-то, что ей по-настоящему интересно; в общем, нужно продолжить жить своей жизнью, пока Харольд не одумается.
Тим полил кетчупом свою картошку фри и спросил:
– А ничего такого не происходило в последнее время, отчего его поведение могло измениться?
– Доктор выписал ему какие-то новые таблетки.
– Тогда вам стоит пообщаться с доктором и узнать, нельзя ли изменить рецепт, чтобы лекарство не так влияло на поведение вашего супруга, – и Тим откусил свой сэндвич.
Мы с Беатрис поглядели на него с недоумением. При чем тут лекарство?
– Как давно он ведет себя так безразлично? – спросила я.
– Дайте-ка подумать… Наверное, около сорока четырех лет – все время, пока мы женаты. Так что ничего нового.

А вот и ответ. Конечно же, Беатрис была все эти сорок четыре года занята работой и даже не заметила, что вообще-то была замужем за – как бы сказать помягче – идиотом. Я предложила отправить Тима к ним домой, чтобы он как следует проучил этого умника, а потом прыгнул бы в лодку и уплыл. Мы все посмеялись, а Беатрис решила, что это, вообще-то, может помочь. Тим же не поддержал мою идею.

Паром отплывал в сторону Моулзи; на прощание мы помахали Беатрис. Мы и сейчас нередко о ней вспоминаем. Мне неловко признавать, но ее рассказ нас отчасти позабавил, ведь прожить сорок четыре года в браке и даже не заметить, насколько безразличным был этот человек, – это хороший сюжет для какой-нибудь мрачной комедии. Интересно,
предпринимала ли она что-нибудь в ответ на такое поведение Харольда или просто игнорировала его? Я очень надеюсь, что она нашла для себя какое-то занятие. После таких историй я еще больше начинаю ценить моего дорогого Тима и его золотой характер.

Из замечательной книги
Линн Мартин — Везде как дома

Метки: , , , , ,

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *